К сведению читателей, крупнейшие техногенные катастрофы в истории человечества новых веков возглавляют авария на Чернобыльской АЭС и авария на японской атомной станции Фукусима 1. По Международной шкале ядерных событий, проводящей многофакторную аккредитацию бедствий, обе аварии получили самый высокий 7-й оценочный уровень опасности для планеты и ее обитателей.

При этом в результате взрыва Чернобыля в прилегающее пространство было выброшено до 380 миллионов кюри радиоактивных загрязнителей окружающей среды, при катастрофе на Фукусиме величина загрязнений составляла до 10 миллионов кюри. Подобные цифры помогут неспециалисту сопоставить масштабы бедствия и их оценочных характеристик. Теперь перейдем к самому интересному — подобные ядерные катастрофы были не единственными и не первыми в своем роде. В СССР много раньше, в 1957 году уже случался ядерный коллапс на одном из секретных режимных заводов, в результате которого в окружающее пространство комбината произошла утечка радиоактивных веществ суммарной мощностью в 20 миллионов кюри — Фукусима отдыхает!

Почему же никто из нас не слышал ни о чем подобном раньше? Никаких общесоюзных авралов по радио и телевидению, никаких минут молчания и международной обеспокоенности. Ответ бесхитростен и прост: во времена Великого противостояния двух сверхдержав, одна из которых уже сбросила пару своих атомных бомб в дальневосточном регионе, а вторая усиленно готовилась стать еще одной ядерной страной на глобусе мира, создание профильных предприятий и обслуживающих их городов проводилось в строжайшей тайне. Никакой речи о возможных авариях, бедствиях и пожарах не могло быть и речи в официальных средствах массовой информации.

Режимный Маяк


А между тем на упоминаемом нами раньше в статьях режимном предприятии Маяк, расположенном на печально известном озере Карачай, недалеко от не менее печальной реки Течи на Урале, 29 сентября 1957 в воскресный день произошла первая известная миру крупнейшая атомная авария, получившая бы, без сомнения, самый высокий рейтинг Международной шкалы ядерных событий.

Такой же, какой получил и украинский Чернобыль. Тот самый завод Маяк, крупнейший поставщик ядерного топлива для семи крупнейших атомных электростанций Союза и России, сырья для реакторов подводных лодок и компонентов боеголовок ядерного вооружения, к роковому сентябрю уже давно работал на полную мощность, демонстрируя технологическое превосходство державы над прирученным атомом.
Построенный после войны завод был спроектирован по образцу довоенных предприятий СССР, что сказалось на чрезвычайно низком уровне защиты персонала и окружающей среды от опасной радиации. Исследования атома только начинались и были сконцентрированы на повышении эффективности оружия Судного дня, а не на негативных последствиях для живых организмов от “ядерной лихорадки”.

Издержки производства

Технологические цепи производства были не предназначены изначально для работы с высоко радиоактивными элементами и продуктами их распада — получение урана и плутония производилось по одноконтурной схеме производства, не предусматривающей очистку или захоронение токсичных отходов. Все вторичные материалы, в том числе и тысячи кубометров зараженной воды ежедневно сбрасывались в ближайшую реку Течу, попадая дальше по цепочке в Северный Ледовитый океан.

Различные дроссели и заслонки на магистралях, выводящих отходы из реакторных камер были изначально ориентированы на работу с горюче-смазочными материалами, и выполнялись с сальниками из традиционных неустойчивых к радиоактивным материалам, которые легко прогорали от контакта с фонящей смесью. Многочисленные протечки устранялись по-советски генеральными уборками со щетками и ведрами, подвергая персонал каждодневному риску облучения. Приборы контроля и управления системой часто приходили в негодность, так как были выполнены из обычного стекла и материалов, быстро разрушающихся после контакта с остатками стронция и цезия, не говоря уже о частичках плутония. Авария на таком несовершенном производстве была неминуема, оставалось только дождаться критического накопления неисправностей и рокового случая.
Только после того, как деревни в окрестностях отравленной реки Течи стали регулярно и все более массово портить государственную статистику по смертности от заболеваний крови и по рождаемости младенцев с выраженными патологиями, руководство страны дало поручение ведущему инженеру-ядерщику СССР Игорю Курчатову изменить схему производства так необходимого стране ядерного топлива.
После этого ядерные отходы начали сливать в изолированное озеро Карачай, не имевшее выхода в ближайшие реки. Особо активные отходы хранились в бочках из нержавейки, которые складировались в просторном хранилище, построенном с коммунистическим размахом: бетонные стены метровой толщины венчала 560-тонная крышка из бетона высших марок. Все хранилище располагалось под землей, а сверху засыпалось двухметровым слоем земли, на который выкладывался дерн для маскировки и препятствия обнаружения могильника при разведке с воздуха.

Неизбежность как следствие

Изменение схемы производства было призвано обезопасить завод и снизить вероятность катастрофы. Но при отсутствии должного опыта проектирования подобных ядерных объектов и в сжатые сроки модернизации не удалось реализовать грамотную схему охлаждения критических секций линии. Ставка была сделана на то, что прохладный сибирский климат возьмет на себя часть функций по отводу избыточного тепла от производственной цепи. Расчет сработал в пределах завода, но в укутаном бетоном и землей, как пуховым одеялом, хранилище температура высокоактивных отходов неукоснительно поднималась. И в 16 часов 20 минут воскресения произошел взрыв одной из банок хранилища.

На сегодняшний день существует версия о том, что взрыв был спровоцирован не перегревом, а самозапустившейся ядерной реакцией остатков топлива, набравших критическую массу в одной из банок. В этом случае можно говорить о полноценном ядерном взрыве, а не о банальной утечке отработанных реагентов. Во всяком случае, сила взрыва была такой, что массивнейшая крышка хранилища была сорвана и отброшена на двадцать пять метров в сторону. Облако радиоактивных осадков накрыло части Тюменской, Челябинской и Свердловской областей. Ввиду угрозы радиоактивного заражения пришлось эвакуировать 270 тысяч человек населения из примерно 220 населенных пунктов данных территорий. На ликвидацию последствий аварии были брошены резервы Армии, заключенные колоний, а также молодые юноши и девушки из пораженных областей. Нужно ли говорить, что все, кто участвовал в ликвидации имели позже серьезные проблемы со здоровьем. Смертность же на территориях, накрытых облаком превысила привычные нормы в семнадцать раз.

Все как всегда

Масштабных исследований причин заболеваний и влияния последствий катастрофы не проводилось, все свидетели и участники ликвидационных мероприятий инструктировались о неразглашении масштабов бедствия. Никакой информации в открытых источниках о данном событии не было. Да и как сообщить об аварии на предприятии, которого по всем документом официально не существует? Город Озёрск, ранее известный как Челябинск-40, отсутствовал на тогдашних картах, катастрофу обозначили как происшествие в близ расположенном незасекреченном городке Кыштыме, по имени которого катастрофа и носит свое название.

Информация о трагедии всплыла только в конце восьмидесятых годов, когда власти были вынуждены давать аналогичную информацию по Чернобыльской аварии и протоколы по ее ликвидации частично брались из засекреченных папок по Кыштыму. Но все когда-то становится явным, завеса мрачных тайн приоткрывается. Кто знает, какие еще секреты всплывут из мрачных архивов нашего счастливого советского прошлого.

Читайте также: РЕАЛЬНЫЕ ГОРОДА, НАВСЕГДА УШЕДШИЕ ПОД ВОДУ